В ходе шоу была объявлена сотня выдающихся украинцев. Теперь голосование идет за Великого №1 в рамках первой десятки. Чтобы наиболее полно раскрыть степень величия каждого из претендентов, о них были созданы документальные фильмы. Каждую ленту представляет ведущий, т.н. «адвокат», известный и авторитетный человек, задача которого – убедить зрителей проголосовать именно за его кандидата.

Великий украинец	Ведущий-«адвокат»	Дата выхода фильма	Проголосовать по телефону	Проголосовать SMS
Амосов Николай	Виталий Коротич	15 апреля, 22.15	8-900-451-10-01	С цифрой 1 на номер 10310
Бандера Степан	Вахтанг Кипиани	16 апреля, 22.15	8-900-451-10-02	С цифрой 2 на номер 10310
Лобановский Валерий	Леонид Кравчук	22 апреля	8-900-451-10-03	С цифрой 3 на номер 10310
Сковорода Григорий	Остап Ступка	23 апреля	8-900-451-10-04	С цифрой 4 на номер 10310
Леся Украинка	Роман Виктюк	29 апреля	8-900-451-10-05	С цифрой 5 на номер 10310
Франко Иван	Святослав Вакарчук	30 апреля	8-900-451-10-06	С цифрой 6 на номер 10310
Хмельницкий Богдан	Дмитрий Корчинский	6 мая	8-900-451-10-07	С цифрой 7 на номер 10310
Чорновил Вячеслав	Тарас Черновол	7 мая	8-900-451-10-08	С цифрой 8 на номер 10310
Шевченко Тарас	Богдан Ступка	13 мая	8-900-451-10-09	С цифрой 9 на номер 10310
Ярослав Мудрый	Дмитрий Табачник	14 мая	8-900-451-10-10	С цифрой 10 на номер 10310

Виталий Коротич о Николае Амосове: Знакомство с Николаем Михайловичем у меня состоялось еще в 60-х годах, когда я работал врачом в Институте Стражеско. Тогда я своих больных часто отправлял к Амосову. Он мне запомнился как такой суховатый, жесткий, маленький человек, который очень серьезно относился к своему делу. Во мне всегда был какой-то процент мальчишества, а у Амосова этого вовсе не было. Он, по-моему, родился взрослым. В его присутствии не хотелось резвиться, шутить. Он был настоящим человеком дела.

Роман Виктюк о Лесе Украинке: Я бы сказал, что она гений, святая и герой. А если говорить уже совсем серьезно, она богочеловек. Об этом еще никто не сказал, и я первый это произнесу. Мы должны сегодня к ней приходить, как в храм – на потребу души, на святое причастие. Это нам нужно понять, прочувствовать и тогда мы имеем право к ней прийти. Потому что очень долгое время ее никто не понимал. Первую украинскую девушку в Российской империи. Первого российского ребенка-украинца.

Леонид Кравчук о Валерии Лобановском: Он был дисциплинирован внутренне, невероятно ответственно относился к каждой игре, даже если она была товарищеской, то есть не считалась принципиальной с точки зрения Чемпионата или Кубка. И из каждой игры делал выводы на будущее. Он все записывал от руки, на любую игру писал сценарий, и его не распечатывал, а писал от руки и держал в кармане для того, чтобы никто даже не знал, кого он собирается выставлять на поле. Лобановский был не такой публичный, не такой открытый, но внутри себя вынашивал благородные поступки. Это был человек ответственный и благородный.

Дмитрий Корчинский о Богдане Хмельницком: Все наши герои, во-первых, признавались героями посмертно, а во-вторых, за пределами Украины никто их героями никогда не признавал. Богдан Хмельницкий прослыл большим человеком уже при жизни. При чем признан он был всеми своими современниками – начиная от турецкого султана и заканчивая лордом-протектором Англии. То есть его уже тогда считали великим и так к нему обращались и в письмах – как к самодержцу. Кромвель называл его генералиссимусом православия. Кроме того, он был большим воином, которых уже нет.

Тарас Чорновил о Вячеславе Чорновиле: Я голосував у Верховній Раді, коли Вахтанг Кіпіані з іншими членами команди «Великих Українців» встановили скриньки у приміщенні парламенту. Тоді я віддав голос, в першу чергу, за В’ячеслава Чорновола не тільки тому, що він мій батько, а через те, що він підтримав оцей безперервний зв’язок поколінь, які боролися за незалежність України. Ви знаєте, що в 50-х роках був певний надлом, але він перехопив цю естафету саме в людей, які настоювали на політичній опозиції, а не лише на мовно-культурній. Він політизував шістдесятництво, і мені здається, що якби не В’ячеслав Чорновіл, у нас могло би просто не виникнути чіткої ідеї української державності.